Этимология десяти наиболее частотных имён существительных в эсперанто (основная часть)

[mevamevo]

Итак, рассмотрим этимологию десятка (с небольшим запасом!) наиболее частотных существительных корней языка эсперанто. Ряд вводных замечаний и кучу сопутствующих деталей я уже описывал вот тут (прочитайте, если вас интересуют детали и тонкости, в том числе и в отношении отбора слов, подлежащих разбору!). Напомню, что в качестве наиболее частотных существительных эсперанто (этимология которых и будет тут разобрана) я отобрал следующие: homo, jaro, lingvo, tago, lando, tempo, vorto, sinjoro, domo, dio, mano, patro, infano. Перечень источников, послуживших основой для данной записи, будет представлен в конце. Итак, приступим!


    Homo
Существительное homo означает на эсперанто «человек»; вспомним всем известное лат. homo sapiens (на эсперанто — saĝa homo).

Это слово очевидно восходит к лат. homo (ср. тж. фр. homme, ит. uomo, исп. hombre). При заимствованиях из латыни эсперанто чаще брал за основу форму латинского родительного падежа (например, слово abato восходит к форме латинского родительного падежа abbatis, а не именительного abbas; fakultato ← род. п. facultatis, а не им. п. facultas; lakto «молоко» ← род. п. lactis, а не им. п. lac и оч. мн. др.), но в случае с существительными третьего латинского склонения (к которому и принадлежит лат. homo) этимоны воспринимались «напрямую» за счёт своей формальной схожести с эсперантскими существительными, которые в обязательном порядке имеют окончание -o. Вот ещё примеры подобного рода: hirudo «пиявка», hirundo «ласточка», kartilago «хрящ» (лат. cartilago), lanugo «пух, пушок», ordo «порядок; ряд, строй» и др.

Данный корень встречается уже в праверсии эсперанто от 1878 года (там имеется форма homoze, на современном эсперанто — homaro «человечество»; оба слова являются составными: hom/oz/e и hom/ar/o с одним и тем же корнем). В черновиках Заменгофа от 1881 года зафиксирована та же базовая форма (homo). В языке идо используется та же форма (homo); в окцидентале — форма hom; в интерлингве — форма homine.

Считается, что это слово является далёким родственником праиндоевропейской основы *(dhe)ghom- с общим значением «земля, почва» (ср. лат. humus «земля, почва»); в таком случае «глубинное значение» слова — «земной» (как противопоставление «небесным» богам). Этимологическими родственниками (пусть иногда и сложноузнаваемыми) в эсперанто являются слова humana, humila («покорный, смиренный», то есть как бы «находящийся у земли, пресмыкающийся»), aŭtoktono («автохтон, коренной житель»; др.-греч. χθών «земля, почва» считается производным от упомянутой праиндоевропейской основы; отсюда же «хтонический»), aloktono («аллохтон»), ĥameleono (с буквальным значением «наземный, приземный (то есть «карликовый») лев», от др.-греч. χαμαιλέων, где начальное χαμαι означает «на земле» и восходит к уже упомянутому корню χθών), kamomilo («ромашка»; от лат. chamomilla ← др.-греч. χαμαίμηλον «наземное яблоко» ← χαμαι «на земле» + μῆλον «яблоко»; запах ромашки грекам напоминал запах яблок). Дискутабельно возможное возведение слов ombro («тень», которая лежит на земле) и ombrelo («зонтик») к этой же основе (в отношении этих слов имеются и другие версии). Интересно, что русские слова «земля» и «змея» считаются восходящими к той же праиндоевропейской основе.

В отношении происхождения слова «человек» André Cherpillod в предисловии к своему «Konciza Etimologia Vortaro» приводит следующий занимательный пассаж (привожу его с микроскопическими редакциями и дополнениями, ничуть не искажающими исходный смысл):

Что такое человек? Кто он есть? Немецкое Mensch, английское man, нидерландское mens, санскритское manuĝa отвечают: человек — это мыслящее существо. Действительно, все эти слова родственны праиндоевропейской основе *men-, описывающей мыслительную деятельность (ср. с лат. mens «ум, мышление, рассудок» и др.-греч. μένος «ум, разум»). Давайте теперь спросим у романских языков. Французское homme, итальянское uomo, испанское hombre, португальское homem, румынское om приведут нас к латинскому homo, которое родственно слову humus «земля, почва». Дальнородственными являются русское земля, литовское žemė (ср. тж. лит. žmogus «человек»), персидское زمین [zamīn] «земля, почва». Всё это говорит о том, что человек — это земное, материальное существо. Ивритское слово אָדָם [adam] подтверждает эту трактовку (ср. с ивр. אֲדָמָה [adama] «земля, почва»; ср. «И создал Господь Бог человека из праха земного...», Быт. 2:7). Смогут ли славянские и балтийские языки дать дополнительную информацию? Русское человек, польское człowiek, болгарское човек, хорватское čovjek, латышское cilvēks, принадлежащие к одному семейству с гэльским clann «клан» и санскритским kula «семья, племя, сообщество», сообщают нам, что человек — это общественное/социальное существо. Считается, что все эти слова восходят к праиндоевропейской основе *(s)kwel- «толпа, народ» и близкой *kwel- с исходным значением «крутить, катить» и более поздним семантическим развитием до смыслов «путешествовать, селиться, культивировать/возделывать». Армянские մարդ ([mard], «человек») и персидское مردم ([mard], «люди, человечество») напоминают нам, что человек — это смертное существо. Только что упомянутые слова восходят к праиндоевропейской основе *mer-/*mrtos (→ эсп. morti «умереть», рус. смерть). Осмелимся дойти до полуострова Индостан: хиндустанское जन [ĝan], восходящее к корню, означающему «жить» (ср. санскр. ĝiv «жить»), сообщает нам, что человек — это живое существо. Упомянутые слова восходят к праиндоевропейской основе *gen(e)- «порождать», далёким потомком которой является и русское слово «жизнь».

    Jaro
Существительное jaro означает на эсперанто «год».

Слово заимствовано напрямую из немецкого Jahr (семантически близкие слова tago «день» и monato «месяц» тоже были заимствованы из немецкого). Ср. тж. англ. year, нидерл. jaar. Известно, что Заменгоф не сразу пришёл к этой форме: в праверсии эсперанто от 1881 года встречается форма anno (из романских языков: лат. annus, фр. an, ит. anno, исп. año). Однако от этой формы пришлось отказаться: Заменгоф сознательно не хотел включать в (как минимум!) базовые и частотные корни эсперанто двойные согласные (позже появились и исключения из этого правила, впрочем, не особо многочисленные); к тому же форма *ano входила бы в противоречие с суффиксом -an- (на эсперанто производная форма ano означает «член, участник, житель»). В провалившемся реформ-проекте от 1894 года слову предлагалось придать форму anuo. В языке идо слово имеет форму yaro (очевидное заимствование из эсперанто, лишь с другой графикой), в окцидентале — annu, в интерлингве — anno.

Германские корни восходят к прагерманской основе *jera, а та — к праиндоевропейской *yer(o)-/*yor- (со значениями «год, время года»). Ср. тж. авестийское yare «год», др.-греч. ὥρα («год, сезон», но также и «час», «промежуток времени, период, пора»), лат. hora («время, пора», «час»; → ит. ora, исп. hora, фр. heure, эсп. horo «час»). Родственным является также др.-рус. ꙗра «весна» (как начало года, пора пробуждения жизни/природы; ср. рус. яровой, чеш. jaro, словацк. jar «весна»). Считается, что данная праиндоевропейская основа родственна основе *i- («идти, перемещаться»), означая таким образом «ход времени».

    Lingvo
Существительное lingvo означает «язык» как средство общения (лингвистический феномен). В эсперанто понятия «язык как лингвистический феномен» и «язык как óрган» различаются; для последнего используется форма lango, заимствованная из фр. langue).

Для формы lingvo наиболее вероятно заимствование напрямую из латинского языка (lingua; в латинском это слово означает как «средство общения», так и «óрган»), однако ср. тж. ит. lingua (тж. óрган!), исп. lengua (тж. óрган!). Вне всяких сомнений, на выбор именно данного корня повлияло наличие совершенно международных слов «лингвистика» и «лингвист» (сам термин «лингвистика» вошёл в широкий обиход уже с 1850-х годов; в отдельных русских текстах встречается и раньше; зафиксирован во втором томе первого издания словаря В. И. Даля, опубликованном в 1865 году). Передача лат. -ngu- в эсперанто посредством -ngv- внутри корня является вполне регулярной и ожидаемой (так как эсперанто за исключением единичных звукоподражаний не терпит звука [ŭ] перед гласными): ср. эсп. ingveno ← лат. inguen, эсп. ungvento ← лат. unguentum и др., хотя находится и исключение: лат. anguilla → эсп. angilo. В случаях, когда латинское -ngu- приходится на конец корня, оно обычно переходит в конечное -ng (напр., как в случаях со словами distingi, estingi, ungo ← лат. род. пад. unguis), но случай с lingvo стал особенным. Среди всех исследователей этимологии эсперанто имеется консенсус в том, что на переход романского gu в эсперантское gv (а не в -gu-, как в других плановых языках, см. ниже; и не в -gŭ- по звучанию) оказали решающее влияние русский и польский языки (ср. эсп. gvardio). Можно также обратить внимание на схожие «трансформации»: лат. qu → эсп. kv (примерам несть числа: adekvata, akvo, antikva...) и лат. su → эсп. sv (напр., лат. persuadere → эсп. persvadi).

В форме lingwe слово зафиксировано уже в праэсперанто-1878; здесь буква w обозначала обычный звук [в]; уже в набросках/черновиках 1881 года слово принимает нынешнюю форму. В языке идо слово имеет форму linguo, в окцидентале — lingue, в интерлингве — lingua (во всех этих языках слово обладает двойным значением).

Считается, что всё многообразие индоевропейских слов с упомянутыми двумя значениями восходит к праиндоевропейской основе *dnghu- («язык как óрган»). В доклассической латыни зафиксирована своего рода переходная форма dingua; к уже упомянутой праиндоевропейской основе восходят староирландское tenge, валлийское tafod, древнеанглийское tunge «язык; речь», нем. Zunge «óрган», арм. լեզու [lezu] (оба значения), лит. liežuvis «óрган», праславянское *ęzỳkъ.

    Tago
Существительное tago в эсперанто означает «день».

Данный корень очевидно идёт от немецкого слова Tag (ср. тж. англ. day, шведск./нидер. dag). Следует обратить внимание на тот факт, что семантически связанные слова «месяц» (monato) и «год» (jaro, см. выше) тоже были заимствованы из немецкого языка.

В качестве других возможных альтернатив для этого слова в эсперанто исследователи рассматривали заимствования из латинского dies (оно, кстати, этимологически сокрыто в почти всех эсперантских названиях дней недели: lundo, mardo и т. д.) или diurnus. Первое слово при ассимиляции давало бы вариант di-, неудобно схожий с удобным корнем для слова «бог», тогда как второе слово (в форме diurno) было, во-первых, длинноватым, во-вторых, неудобным в словосложениях типа *diurnmezo («полдень», ср. с tagmezo), в-третьих, могло ошибочно анализироваться как di/urn/o («урна бога»); заметим, что позже эсперанто всё же воспринял слово diurno в значении «сутки», хотя чаще для этого смысла всё же используется словосложение tagnokto (сам Заменгоф использовал plen/tag/o). Другие слова из романских языков, такие как фр. jour ([жур], ср. «журнал»), ит. giorno ([джорно]) при известной склонности Заменгофа отдавать предпочтение графизму (письменной форме), а не фонетизму (звучанию), могли быть ассимилированы лишь с большим трудом, тогда как в именно немецкой форме был найден короткий, ясный и удобный во всех отношениях этимон.

Нынешняя форма (tago) устоялась не позднее появления «Первой книги» (1887); в набросках от 1881 года корень слова ещё имел форму di- (корень для слова «бог» тогда, вероятно, имел форму «de-»: во-первых, этот корень всплывает в неудавшемся реформ-проекте от 1894 года; во-вторых, в качестве курьёзного «примера для чтения» во втором упражнении Fundamendo de Esperanto мы находим форму «De-í-no», на совр. эсп. — Diino; возможно, этот пример является ошибочным, но и показательным «последом» былой формы). В реформ-проекте от 1894 года слову «день» предлагалось придать форму dio. В языке идо слово имеет форму jorno (в возможным чтением как [жóрно], так и [джóрно]), в окцидентале — die, в интерлингве — jorno; новиаль сочетает формы jorne «день» и die «сутки».

Считается, что германские слова с этим смыслом восходят к прагерманской основе *dages-/*daga(z)- (с возможным исходным значением «тёплый»; в этом случае эволюция смысла была такова: «тепло» → «время суток, когда тепло»). Родство прагерманской основы с более древними туманно, однако существует версия о родстве с праиндоевропейским корнем *d(h)egh- со значением «гореть» (в таком случае родственными окажутся др.-греч. τέφρα «зола, пепел», лат. fovere «греть, согревать» (ср. лат. febris «лихорадка»), ирл. daig «пламя, огонь», лит. dègti «гореть»). В любом случае лат. dies, рус. день, лит. dienà восходят к другой праиндоевропейской основе: таковой является *dyew- с исходным значением «сиять, сверкать» (см. ниже об этимологии эсп. dio).

    Lando
Существительное lando в эсперанто означает «страна».

В очередной раз речь идёт об очевидном германском заимствовании: нем. Land и англ. land (английское слово читается как [лэнд], но для Заменгофа так или иначе в большинстве случаев важнее был графизм, нежели фонетизм). Ср. тж. шведск./нидер. land. Обратим внимание и на тот значимый факт, что данный элемент встречается для обозначения названий отдельных стран и в негерманских языках: фр. Finlande, Irlande, ит. Finlàndia, Irlanda, примеры из русского и польского аналогичны. Нынешняя форма (lando) устоялась никак не позднее 1887 года, хотя в набросках от 1881 года корень слова ещё имел форму gur- (без внятной этимологии). В реформ-проекте от 1894 года корню слова предлагалось придать форму paes- (← фр. pays, ит. paese). В языке идо слово имеет форму lando, в окцидентале — land, в интерлингве — pais.

Считается, что германские слова с этим смыслом восходят к прагерманской основе *landha с исходным значением «пустое/свободное пространство» (родственными этой основе считаются англ. lawn «газон, лужайка» и фр. lande «пустошь, ланд, вересковая песчаная равнина»). Возможно, прагерманская основа является родственной праиндоевропейской основе *lendh- «необработанная земля, целина».

    Tempo
Существительное tempo в эсперанто означает «время». Второстепенные значения вроде музыкального «темпа» и «грамматического времени» являются вопросами семантическими, а не этимологическими.

Вероятней всего речь идёт о прямом заимствовании из ит. tempo (данное слово широко известно и как музыкальный термин). Ср. тж. фр. temps. Латинское tempus (этимон для итальянского слова) тоже могло выступить «базовой формой», но заметим/напомним, что при заимствованиях существительных из латыни эсперанто чаще использует основу родительного, а не именительного падежа, что в данном случае дало бы форму *temporo (лат. tempus → род. пад. temporis). Основа tempor- была воспринята некоторыми другими плановыми языками, а также встречается в нероманских производных вроде англ. temporary и нем. temporär «временный, краткосрочный». Вероятно, в данном случае Заменгоф отдал предпочтение именно итальянской форме в силу её международности; она также является более короткой/удобной, да ещё и соответствует грамматике эсперанто без всяких ухищрений (заканчивается на -o). Примечательно, что эту форму (tempo/temp’) данное слово имело уже в праэсперанто-1878. В языке идо слово имеет ту же форму (tempo) для всех смыслов; окциденталь различает формы témpor (для философского и грамматического понятий) и tempo (для музыкального); интерлингва использует формы tempore и tempo.

Латинский этимон tempus («время», «пора, период», «благоприятный случай», «стечение обстоятельств») считается далёким производным от праиндоевропейской основы *ten- с базовым значением «тянуть», «вытягивать», «растягивать» (ну, семантическая связь понятна: время и тянет, и само тянется). Из наиболее частых и легко узнаваемых последов этого корня (через лат. tempus) в эсперанто можно упомянуть слова printempo, temperamento, temperaturo, templo, также tempio (по семантической связке «натянутая кожа» → «кожа на висках» → «висок»). Если же взять во внимание эсп. глагол etendi «(про)тянуть, вытянуть, растянуть, простереть» (ср. англ. extend, фр. étendre, ит. stendere, лат. extendere), который вместе со своими этимонами тоже восходит к уже упомянутой праиндоевропейской основе, то далёкими родственниками в эсперанто (ну, и в других языках, конечно!) окажется множество слов вроде abstini, aparteni, atendi, atenta, hipotenuzo, impertinenta, intenci, intensa, kontenta, kontinento, kontinua, leŭtenanto, monotona, peritoneo, pretendi, standardo, teni, tendo, tendeno, tendenco, tenio, tetano, tenoro, tono, toniko и др.

Ради интереса отметим, что англ. time восходит к другому корню: через посредство прагерманского корня *tima- оно считается родственным праиндоевропейскому *da (с базовым значением «делить, разделять»). Русское слово «время» считается родственным слову «вертеть», восходя к праиндоевропейскому *wert- «крутиться, вращаться»; исходное значение слова «время» — «возвращение, чередование дня и ночи» (этимологический словарь Н. В. Шанского, см. по ссылке).

    Vorto
Слово vorto на эсперанто означает «слово».

И вновь очевидное заимствование из германских языков: нем. Wort, англ. word (cр. тж. нидер. woord). Golden отмечает возможное влияние волапюка, в котором используется форма vöd, но весьма сомнительно, что это влияние было хоть немного значимым. Среди возможных альтернатив можно было бы рассмотреть формы verbo (← лат. verbum) и parolo (← фр. parole, ит. parola), однако первое слово было воспринято в более узком значении «глагол» (часть речи), а второе послужило основой для глагола paroli «говорить». Ещё одной возможностью было использовать форму vokabulo/vokablo (← лат. vocabulum, ит. vocabolo, исп. vocablo; ср. тж. англ. vocabulary и фр. vocabulaire «словарь»), но эта форма, видимо, была сочтена слишком длинной. В своих набросках от 1881 года Заменгоф ещё использовал форму verbo; в реформ-проекте от 1894 года слову предлагалось придать форму vokablo. В идо — vorto; в окцидентале — vocabul, parol; в интерлингве — verbo, parola, vocabulo.

Через прагерманскую основу *wurd(h)a слово восходит к праиндоевропейской форме *werdho(m) «слово», которое является производным от основы *werh-/*were «говорить, сказать». Дальними родственниками упомянутых праиндоевропейских форм являются уже упоминавшееся лат. verbum, но также латыш. vārds «слово», лит. var̃das «имя, название», др.-греч. ῥήτωρ «оратор», рус. «врать» (исходное значение этого слова — вообще «говорить, болтать»; ср. «Пóлно врать пустяки» — говорит капитанша в «Капитанской дочке» Пушкина надоедливому старичку, который не лжёт уже хотя бы потому, что ничего не утверждает, а только расспрашивает Гринёва; в том же произведении находится оборот «Не всё-то ври, что знаешь!» — в смысле «не болтай, не неси всё подряд!») и «врач» (в исходном смысле — «заговариватель»; М. Фасмер приводит также формы болг. врач «колдун», сербохорв. врȃч «прорицатель»).

    Sinjoro
Слово sinjoro на эсперанто означает «господин, синьор» (также — нейтрально вежливое обращение «сударь»); в религиозном контексте (Sinjoro) — «Господь».

По наиболее вероятной версии, слово заимствовано из ит. signore (но ср. тж. фр. seigneur, исп. señor): видно, что французский этимон навязывал бы первой гласной -e- (как по написанию, так и по произношению), тогда как в эсперанто используется -i-; впрочем, уже позже эсперанто воспринял и форму senjoro, но уже в более узком историческом значении. Передача ит./фр. буквосочетания -gn- посредством эсп. -nj- (по звучанию) является частым (хоть и не единственным) вариантом: ср. Bulonjo, kastanjeto, Kolonjo, konjako. Слово в данной форме представлено уже в «Первой книге» (1887). В идо используются формы sioro (← англ. sir, фр. [mon]sieur) и sinioro; в окцидентале и интерлингве — senior.

Романские этимоны восходят к лат. senior «старший, старше по возрасту, более старый»; слово является сравнительной степенью прилагательного senex (род. пад. senis) со смыслом «старый, преклонный, старческий» (→ медицинский термин «сенильный»; отсюда же «сенат»: в исходном смысле «совет/собрание старейшин»). Латинский этимон восходит к праиндоевропейскому корню *senos «старый» (ср. санскр. sana «старый»; др.-греч. ἕνος «старый, прошлогодний»; лит. sẽnas «старый», sẽnis «старик»; латыш. sens «древний, давний»).

    Domo
Слово domo на эсперанто означает «дом, здание» (для значения «домашний очаг», «своё/родное место» в эсперанто используется отдельное слово hejmo).

Здесь наблюдается необычное, но очень удачное совпадение форм из трёх разных языковых групп: лат. domus, др.-греч. δόμος, рус./польск. дом/dom. В связи со столь широкой и очевидной этимологической базой предположение Есперсена о влиянии волап. dom является очевидно излишним. На идо — domo; на окцидентале — dom; на интерлингве — casa (из ит. и исп.).

Считается, что и латинский, и русский этимоны восходят к праиндоевропейской основе *dem «дом», «двор, семья, семейство». Дальними родственниками в эсперанто являются слова beladono, danĝero, damo, despoto (← др.-греч. δεσπότης, в букв. смысле «хозяин/владелец дома»), dimanĉo «воскресенье» (← фр. dimanche ← лат. dies dominica «день воскресный, день Господа» ← dominus «господин, хозяин» ← domus), domeno, domicilo, domini, madono, majordomo.

    Dio
Слово dio на эсперанто означает «бог».

Наиболее очевидная этимология — от ит. dio (ср. тж. исп. dios, фр. dieu, лат. deus; англ. deify «обожествлять»). Очевидно, что выбор в пользу гласной -i- был сделан с целью различения данного корня от самого частого в эсперанто предлога de, но при этом в реформ-проекте от 1894 года слову всё же предлагалось придать форму deo (даже несмотря на возникающую омонимию). Забавен также следующий факт: среди «примеров для чтения» во втором упражнении Fundamendo de Esperanto мы находим форму «De-í-no», на совр. эсп. — Diino; вероятно, этот пример является ошибочным, но и показательным «последом» былой формы, с которой Заменгоф мог экспериментировать до выхода «Первой книги». В идо, окцидентале и интерлингве солидарно используется форма deo.

Считается, что романские и др.-греч. этимоны (др.-греч. δῖος) восходят к праиндоевропейской основе *deywos (отсюда тж. латыш. dievs «бог», лит. diẽvas «бог», рус. диво); упомянутая праиндоевропейская основа считается производной от основы *dyew- «сиять, сверкать», также «небо; рай» (отсюда общеславянское день, лат. dies «день», латыш. diena «день», лит. dienà «день»). Далёкими родственниками в эсперанто являются слова adiaŭ, diveni, diurno, joviala, julio (← Julio ← Jovo), Jupitero, ĵaŭdo, ĵurnalo, meridiano, psikedela, Zeŭso. Для этимологии слова dianto «гвоздика (цветок)» находится две версии: либо «цветок Зевса» (тогда это слово тоже родственно вышеупомянутым), либо «двойной цветок» (др.-греч. δίς «дважды, вдвойне» + ἄνθος «цветок»). Более частое древнегреческое слово для смысла «бог» (θεός), несмотря на вид, несколько схожий с уже представленными примерами, считается восходящим к другой праиндоевропейской основе: таковой является *dhe- со значением «помещать, размещать».

    Mano
Слово mano на эсперанто означает «рука, кисть руки» (для обозначения всей верхней конечности используется слово brako, более точное/формальное значение которого — «плечо, часть верхней конечности выше локтя», научн.-лат. brachium).

Наиболее очевидная этимология — от лат. manus (ср. тж. фр. main, ит./исп. mano). Латинский корень вошёл во множество легко узнаваемых «международных» слов (вроде мануальный, манускрипт, маникюр, мануфактура), но также и во множество других слов, в которых связь с исходным латинским корнем не является прям очевидной, см. ниже. Форма man- для данного корня находится уже в черновиках Заменгофа от 1882 года. В идо и окцидентале слово имеет ту же форму; в интерлингве — manu.

Латинский этимон, как считается, восходит к праиндоевропейской основе *man- (с тем же смыслом); во многих языках это слово семантически обогатилось также смыслами «власть, сила» (и в латинском, и в древнегерманском; ср. рус. «под дланью», «руководить» и др.). Далёкими родственниками в эсперанто являются такие слова, как demandi, emancipi, komandi, mandato, maniero, manifesto, manifestacio, maniko, manipuli, manovri, manufakturo, manuskripto, rekomendi. Той же основе родственны такие имена, как Раймунд, Сигизмунд, Эдмунд и их разнообразные производные.

    Patro
Слово patro на эсперанто означает «отец».

Наиболее очевидная этимология — от лат. pater (в род. падеже — patris); как это чаще всего и бывало, основой для эсперантского корня стала основа латинского родительного падежа. Ср. тж. др.-греч. πατήρ (род. п. πατρός), ит./исп. padre; ср. тж. прилагательные со смыслом «отцовский, отеческий»: англ. paternal, фр. paternel, ит./исп. paterno, лат. paternus. Примечательно, что c «родственным» словом frato «брат» (← лат. frater, род. пад. fratris) Заменгоф обошёлся по-иному: тут за основу была принята основа латинского именительного падежа (как отмечает Вильборг, не без возможного влияния русского слова «брат»). В идо слово имеет ту же форму; в окцидентале и интерлингве слово имеет вид patre.

Этимологически родственными в эсперанто являются слова patricio, patrioto, patrono. Слово «родина, отечество» в эсперанто является производным: patr/o/land/o, patr/uj/o, patr/i/o (ср. лат. patria). Считается, что корень восходит к праиндоевропейской основе *pater/*peter; вероятно происхождение от детского лепетания *pa- (ср. *ma-, чьё удвоение дало не только «мама», но и лат. mamma «грудь, молочная железа»); праиндоевропейский суффикс(оид) -(t)er находится также в конце *mater (давшего слово «мать» во многих индоевропейских языках) и *bhrater (→ «брат», ср. лат. frater, ит. fratello, англ. brother, нем. Bruder, др.-греч. φράτηρ «(со)член фратрии» (фратрия в Древней Греции — форма социальной организации, промежуточная между родом и общиной)).

    Infano
Слово infano на эсперанто означает «ребёнок». Ср. с международным термином «инфантильный»; тж. «инфант(а)».

Наиболее очевидная этимология — от лат. infans (в род. падеже — infantis), исп./ит. infante «ребёнок, дитя», фр. enfant (со звучанием [ɑ̃fɑ̃]). Ср. тж. англ. infancy, ит. infanzia, исп. infancia «детство». Слово «инфантерия» («пехота») является родственным последом, но не прямым источником (слово происходит от итальянского-испанского infante с последующим семантическим развитием «молодой, неопытный [боец]»; понятно, что в средние века в пехоту попадала основная масса рекрутов/ополченцев без какой-либо специализированной военной тренировки, тогда как работа в других родах войск всё же предполагала хоть какую-то специальную подготовку). В дошедших до нас черновиках от 1882 года Заменгоф использовал форму fano (ну, тогдашние эксперименты ещё характеризуются своего рода волапюкообразностью и стремлением к наиболее коротким корням); нынешняя форма устаканилась не позже публикации Первой книги (1887); в провалившемся реформ-проекте от 1894 года слову предлагалось придать форму infanto. На языке идо — infanto, на окцидентале и интерлингве — infante.

Почему Заменгоф отбросил конечную согласную -t, очевидно навязываемую языками-источниками, — неизвестно; вероятно, определённую роль сыграли соображения «благозвучности» (при сложении этого корня с другими корнями или суффиксами; см. тж. производные формы из национальных языков, представленные выше) либо же желание явно различить смыслы «ребёнок» и «инфант(а)» (впрочем, у самого Заменгофа слово/форма infant(in)o вроде бы не встречается).

Латинский этимон infans в прямом/буквальном смысле/переводе означает «неговорящий, немой, безмолвный»: он распадается на префикс in- (со значением отрицания) и fans (род. пад. fantis), что является причастием настоящего времени от латинского глагола fari «говорить, повествовать». Считается, что данный латинский корень восходит к праиндоевропейской основе *bhā- с тем же значением. Данный праиндоевропейский корень породил множество слов в современных языках и, разумеется, в эсперанто. Приведём лишь часть из них: abandoni, afabla («любезный, приветливый, радушный» ← лат. affabilis, в букв. переводе «с которым можно [легко] заговорить, к которому можно обратиться»), afazio, afonio, banala, bandito (см. мою отдельную запись об этих двух словах!), blasfemi, eŭfemismo, fabelo, fablo (оба эти слова происходят от латинского fabula, в буквальном смысле — «рассказ, предание», но также «молва, пересуды» и «беседа, разговор»), famo, fato, fatala, feo, konfesi, kontrabandi, prefaco, profesio, profesoro, profeti.

Примечательно, что многочисленные слова с древнегреческим элементом -фон- (← др.-греч. φωνή «звук; голос; слово, речь») тоже восходят к уже упомянутому праиндоевропейскому элементу и, соответственно, являются дальними родственниками эсперантскому и романскому «ребёнок»; несть числа этим словам: антифон, гомофония, граммофон, какофония, ксилофон, мегафон, микрофон, омофон, патефон, полифония, саксофон, симфония, телефон, фонация, фонема, фонетика, фонограф и мн. др.

Что ж, на этом разбору и конец! Dankon pro la atento!

Моим основным источником послужил пятитомный Этимологический словарь эсперанто авторства Ebbe Vilborg; в качестве важного дополнительного источника использовался также Краткий этимологический словарь эсперанто авторства André Cherpillod. Неоценимую помощь оказали также сетевой этимологический словарь английского языка и целая куча двуязычных словарей (из которых наиболее часто используемыми оказались латинско-русский и древнегреческо-русский авторства И. Х. Дворецкого). Не забудем и про нашу с вами википедию (с её викисловарями!), и про подборку этимологических словарей русского языка.

Поскольку мой текст не представляет собой прямого перевода, а является по сути компиляцией многих источников, в него неминуемо могли вкрасться какие-либо опечатки или неточности, за указание на которые буду весьма признателен! Напомню, что с полным перечнем моих эсперантологических заметок можно ознакомиться тут.